Истинная жизнь Эндрю Марвелла
— Прошу вас, постарайтесь хоть что-нибудь
вспомнить, — упрямо настаивал я.
— Да говорю же я вам, что ничего не помню,
странный вы человек…В. Набоков
В набоковских комментариях к «Евгению Онегину» можно прочесть: «Пушкин никогда не знал и, возможно, даже ничего не слышал об Эндрю Марвелле (1621–1678), который во многом ему сродни». Чем Марвелл сродни Пушкину, догадаться трудно, — помимо того, что оба они были первоклассными поэтами; может быть, именно это Набоков и имел в виду? Чем Марвелл симпатичен Набокову, мне кажется, я понимаю: независимостью и оригинальностью, расхождением с расхожим представлением о поэте, контрастом между яркостью стихов и тем сумраком, который окутывает истинную жизнь и судьбу этого человека. (more…)
Том из Бедлама, перпендикулярный дурак
Баллада, «выпавшая» из пьесы
Tom o’Bedlam, Том из Бедлама — персонаж, известный публике по трагедии Шекспира «Король Лир». Помните? Эдгар, сын графа Глостера, оклеветанный коварным братом Эдмундом, бежит из отцовского замка и, чтобы спастись от погони, решает прикинуться сумаcшедшим бродягой Томом (в каковом образе и остается целых два акта). Кроме того, в антологиях английской поэзии часто публикуется анонимное стихотворение «Песня Тома из Бедлама», замечательный образец английской ренессансной баллады1. (more…)
- Самый ранний источник текста «Песни Тома из Бедлама» — рукописная «Книга Джайлса Эрла», датируемая 1615 годом. Баллада была перепечатана (с незначительными вариантами) в сборниках: Wit and Drollery (1656), Le Prince d’Amour (1660), Westminster Drollery (1672). Данные взяты из статьи: «Loving Mad Tom» // Graves R. The Crowning Privilege. N. Y., 1956. P. 221–238. [↩]
«Девятидневное чудо», или Перепляс из Лондона в Норидж
Нет, наверное, в Англии такой деревушки, которая не гордился бы родством или свойством с каким-нибудь известным писателем. а каждый большой город имеет целый список литературных достопримечательностей. Древний Норидж, столица Норфолька, с его великолепным собором, основанном при Вильгельме Завоевателе, конечно, не исключение. Я бывал в Норидже трижды, даже, лучше сказать, не бывал, а жил понемногу (благодаря гостеприимству Университета Восточной Англии), так что успел проникнуться своего рода местным патриотизмом. Для меня было важно, например, что Джон Скельтон, первый поэт английского Возрождения, священник по чину и скоморох по призванию, имел приход рядом, в городке Диссе. Сядь на поезд и через пятнадцать минут убедишься, что «дух места» (spiritus loci) реально существует. (more…)
Песня за два пенса Английские баллады-листовки шекспировской эпохи
Sing a song of twopence,
A bagful of rye;
Four and twenty blackbirds,
Baked in a pie1.Anon., XVI с.1
Одной из выразительных примет шекспировской Англии, ее общественной и литературной жизни, были так называемые «баллады-листовки», живо откликавшиеся на злободневные события того времени. Broadside ballads, или просто broadsides, печатались обычно на одной стороне большого листа старинным готическим шрифтом («black-letter») и украшались какой-нибудь грубо вырезанной на дереве гравюрой, рассчитанной на то, чтобы привлечь взгляд невзыскательного покупателя. (more…)
- Примерный перевод:
Вот песня за два пенса
Я спеть ее готов:
Запек в пирог пирожник
Две дюжины дроздов.[↩]
Ариэль, или Дух музыки
Казалось бы, после элегий Донна и сонетов Шекспира чем могут поразить воображение незамысловатые песенки Томаса Кэмпиона? Среди поэтов-современников он выделялся тем, что нет только сам писал музыку для своих стихов, но и слыл авторитетом в вопросах композиции и контрапункта, а среди замечательных музыкантов того времени — Берда, Морли, Доуленда — тем, что был поэтом. Но можно ли ожидать шедевров от стихотворца, которому необходимы подпорки мелодии и аккомпанемента для своих стихов? Лютневые напевы елизаветинских времен очаровательны, но что будет, если мы отделим стихи от музыки и рассмотрим их отдельно? (more…)
Лев и Единорог Первый Стюарт на английском троне
Иаков I (до своего коронования в Лондоне Иаков VI Шотландский) был первым королем Великобритании, то есть всего британского острова, включая Шотландию; на это указывают и его геральдические звери: на гербе Елизаветы Тюдор щит поддерживали лев и дракон, символизирующие Англию и Уэльс, а на гербе Иакова Стюарта — английский лев и шотландский единорог. (more…)
Притча об Олене
В нью-йоркском музее Метрополитен, в его богатейших ренессансных залах, среди работ Рембрандта, Эль Греко, Кранаха и других знаменитых живописцев, есть сравнительно скромное полотно английского художника Роберта Пика Старшего, изображающее Генри Фредерика, принца Уэльского, и сэра Джона Харрингтона на охоте, на фоне стоящего коня и поверженного оленя (1603). (more…)
Законодатель О Бене Джонсоне
I
О жизни Бена Джонсона по-русски лучше всех рассказал замечательный переводчик и историк литературы И. А. Аксенов в своей книге «Елизаветинцы» (1938). По его мнению, личность Джонсона, даже на фоне той эпохи, столь богатой яркими персонажами, выделяется как «исключительно своеобразная». Характер и творчество поэта будто сотканы из парадоксов. Честно сказать, я и сам, как читатель и как переводчик, нередко испытывал противоречивые чувства, думая о Джонсоне, и мне никогда не удавалось вполне примирить их, свести к общему знаменателю. (more…)
Посвящается Вечности
Поэма «Метемпсихоз, или Странствия души», может быть, самое загадочное произведение Джона Донна. С нее начинается первое посмертное издание 1633 года: «Poems by J. D.». (more…)
«Сэр, в письмах душ слияние тесней…» Стихотворные послания Джона Донна
Когда нынешний читатель воображает себе шекспировскую Англию (а Донн был современником Шекспира), ему представляются круглые деревянные короба театров, нарядные парусники и лодки на Темзе, сумрачный Тауэр и застроенный домами купцов Лондонский мост, шум и пестрота рынков. Намного реже вспоминает он, что казни происходили в Лондоне так же часто, как театральные спектакли, и публики они собирали не меньше; что отрубленные головы и руки постоянно висели над городскими воротами и на Лондонском мосту; что «черная смерть» (чума) приходила в город, когда ей вздумается, и тогда люди толпами бежали из Лондона, а по опустевшим улицам возили телеги с трупами; что престарелую королеву Елизавету усиленно пугали угрозой заговоров, и попасть в тюрьму по доносу соседа было проще пареной репы. (more…)
«Аромат» Джона Донна и нюх лорда Берли
Гильгамеш возглашает: «Я словам твоим внемлю.
Если, Знающий землю,
в преисподнюю снидешь и потерю увидишь, —
Вот мое наставленье:
Свой наряд прочный, чистый, надевать не стремись ты:
Порешат: «Чужестранец!»
Ты елеем не вздумай, о мой брат, умащаться:
Все на запах примчатся!Гильгамеш. В стихотворном переложении С. Липкина
— Fee! Fie! Foo! Fum!
I smell the blood of the Englishman.Из английской сказки
Четвертая элегия Джона Донна «Аромат» (в некоторых списках озаглавленная «Унюханный»: «Discovered by Perfume») может смутить нынешнего читателя своей яростной враждой лирического героя к семейству его возлюбленной, особенно к ее отцу и матери. Проникнув в их дом, молодой человек оказывается опутан шпионской сетью. Со всех сторон его окружают враги, доносчики и соглядатаи. Это могло бы показаться авторской причудой или странной игрой воображения, — если не учитывать биографии Донна и той реальной охоты на людей, которая была характерной чертой английской жизни в эпоху королевы Елизаветы. (more…)
Житие преподобного доктора Донна, настоятеля собора Св. Павла
В лондонском соборе Св. Павла есть статуя Джона Донна. Он стоит на пьедестале, закутанный в саван, спеленатый его беломраморными складками, — безжизненная куколка, из которой выпорхнула и отлетела душа поэта — последняя метафора короля метафор, «монарха всемирной монархии Ума», как называли его современники. (more…)
Охота на охотника
I. Поэма и миф
Впервые опубликованная в 1593 году, поэма Шекспира «Венера и Адонис» сразу полюбилась читателям — образованной публике елизаветинской эпохи. В течение следующих пятидесяти лет (до начала английской буржуазной революции) книга переиздавалась, по крайней мере, шестнадцать раз, из них девять — при жизни автора; но от всех этих изданий сохранилось лишь несколько экземпляров: по словам биографа, книгу буквально «зачитали»1. (more…)
- Schoenbaum S. William Shakespeare: A Compact Documentary Life. Oxford, 1987. P. 176. [↩]
«Английский Петрарка», или Гнездо Феникса
Погиб наш Сципион, наш Ганнибал,
Петрарка наших дней и Цицерон,
Кому мой стих лишь причинит урон, —
Ведь он достоин Ангельских похвал.Уолтер Рэли. Эпитафия
на достопочтенного сэра Филипа Сидни,
коменданта Флашинга
Период правления Эдуарда VII и Марии Католички, а также первые десять-пятнадцать лет царствования великой Елизаветы, были «тощими годами» для английской литературы, не ознаменовавшимися появлением ярких имен. (more…)
Влияние «Плеяды»
На первый взгляд шестнадцатый, «ренессансный» век английской поэзии представляет собой единый период. Если делить его на части, это естественно сделать по царствованиям: период Генриха, период Елизаветы… Но если посмотреть более внимательно, мы увидим, что швы проходят не совсем так, что английский Ренессанс двигался к своим высшим достижениям несколькими последовательными усилиями, и они далеко не всегда совпадают с началом нового царствования. (more…)
Колыбельная Джорджа Гаскойна
Поэт обретает и творит свою маску
в момент разочарования, герой —
в разгроме.У. Б. Йейтс. Anima Mundi
I
Лучшим поэтом начала елизаветинской эпохи, безусловно, был Джордж Гаскойн. Я говорю: «безусловно», хотя у меня на полке стоят антологии английского Возрождения, которые вообще обходятся без этого имени. Гаскойн для многих пока еще terra incognita, по-настоящему его не открыли. а между тем этот автор заслуживает внимания ничуть не меньше, чем Томас Уайетт или Уолтер Рэли или, может быть, даже Филип Сидни; но лишь в самое последнее время английская критика начала, кажется, об этом догадываться. (more…)
Письма из Московии «Нехороший» Тербервиль
Русские темы и образы довольно часто встречаются в английской ренессансной литературе. В ранней шекспировской комедии «Напрасные усилия любви» (1590) есть целая маскарадная сцена с переодеванием в русские костюмы и соответствующей интермедией. И не удивительно. В царствование Елизаветы I Тюдор англо-российские сношения были уже довольно оживленными. Иван Грозный предоставил основанной английскими купцами в 1554 году Московской компании право беспошлинной торговли и ряд других привилегий. Он даже подумывал о сватовстве к английской принцессе. (more…)
Праща и песня Судьба графа Сарри
I
Ему повезло: он родился в одном из самых влиятельных семейств королевства, стоявшем весьма близко к трону, — на котором в то время восседал его суровый тезка Генрих VIII. Но в этой удаче был подвох: положение и родовые связи невольно вовлекли его в центр придворных интриг и стали причиной гибели на эшафоте в неполные тридцать лет. (more…)
Сокол по кличке Удача Сэр Томас Уайетт — набросок к портрету
Фортуна хмурится.
Где взять лекарство?
Меня швырнуло в прах
Судьбы коварство.Т. У.
I
В королевской библиотеке Виндзорского замка вот уже четыреста лет хранятся две папки с рисунками Ганса Гольбейна. Художник приезжал в Англию дважды: первый раз в 1527–1528 годах,а во второй раз — в 1532 году, когда он окончательно обосновался в Лондоне. Ганс Гольбейн Младший (1497–1543) был выдающимся портретистом, а его виндзорские рисунки — лучшее, что он создал в графике. Искусствоведы считают, что это — подготовительные наброски к живописи; они выполнены, в основном, серебряным карандашом и цветными мелками, но впоследствии чужая рука прошлась пером по контуру некоторых рисунков и добавила кое-где акварельной подкраски. (more…)
«Буффон» О Джоне Скельтоне
Зачем стегать улитку,
По естеству не прытку?
Иль парусом, как лодку,
Оснащать селедку?
К чему писать, рифмачить,
В чужих умах рыбачить?
Желчь изливать, ученость
Иль сердца удрученность?Дж. Скельтон. Колин-Дурачина
На пороге тюдоровской эпохи английской поэзии, на рубеже XVI века нас встречает весьма колоритная фигура в рясе священника и в шутовском колпаке, со связкой ученых книг в одной руке и жезлом с погремушками в другой. Это — Джон Скельтон, которого Эразм Роттердамский называл в своих стихах «aeterna vates» — «бессмертным поэтом», а также «Britannicarum literarum decus et lumen» — «светочем и украшением британской литературы». (more…)
Английская монархия и английская поэзия в эпоху Возрождения
Шестнадцатый век — самый драматический в летописях Англии, самый славный в истории ее литературы. Есть ли в галерее английских монархов фигуры живописней, чем Генрих VIII и великая Елизавета? Есть ли победа более легендарная, чем разгром испанской Непобедимой Армады? Есть ли поэт славнее Шекспира? За какие-нибудь сто лет страна на окраине Европы, раздираемая междоусобицами, превратилась в великую державу, готовую бороться за свое первенство на всех океанах, прошла путь почти от разбитого корыта до той Англии, которую вскоре по праву назовут «Владычицей морскою». (more…)
К любознательному читателю Предуведомление, поясняющее замысел этой книги
и ее название
Антологии поэзии похожи на традиционные зверинцы с рядами, вдоль которых ходят посетители: животные за прутьями решеток разные, но однообразие клеток наводит неизбежную унылость. A я мечтал о книге-лесе, где всякий зверь жил бы на своем исконном приволье, о книге-путешествии, книге-приключении. Обыкновенные антологии как бы приглашают поэтов из их времени в наше, выдергивают их из жизни в книгу, а мне хотелось, чтобы книга, наоборот, переносила читателя из нашего времени туда, где бы он сам был в гостях, а поэты — у себя дома. (more…)