Дополнение к «Загадке „Замиу“»
Я помню столь же милый взгляд
и красоту еще земную,
Все думы сердца к ней летят,
Об ней в изгнании тоскую…А. Пушкин. Бахчисарайский фонтан
В апреле 2005 году в Санкт-Петербурге мне чудесным образом повезло: я познакомился с сотрудницей Российской Библиотеки Салтыкова-Щедрина литературоведом Полиной Вахтиной, которая не только оказалась двоюродной внучкой Надежды Александровны Залшупиной, но и встречалась в ней в 1962 году, во время ее приезда в Россию. Письмо, которое прислала мне Вахтина, содержало ценнейшие сведения. К счастью, никаких противоречий со статьей «Загадка „Замиу…“» там не было; но много обнаружилось удивительного. (more…)
«Ангел лег у края небосклона…» «Axматовская» мозаика в Лондоне
Эти напольные мозаики находятся на лестничной площадке, там, где широкая «парадная» лестница лондонской Национальной галереи, давая передышку посетителю, заставляет его определиться, куда он свернет — налево или направо — чтобы, сделав поворот на 180 градусов, одолеть оставшиеся пол-этажа. Площадка большая, с несколькими уровнями, точнее, это четыре площадки: посередине — основная, да две боковые, куда ведут небольшие пролеты, да задняя — за редким рядом колонн, лишь двумя или тремя ступеньками выше основной. Именно там, чуть в стороне от основного потока, сразу растекающегося по боковым лестницам, и расположена «ахматовская» мозаика. (more…)
«В случае моей смерти, все письма вернутся к вам» Стихи Ларисы Рейснер
Осмотришься, какой из нас не свалян
Из хлопьев и из недомолвок мглы?Борис Пастернак
Высокая светлоглазая красавица скандинавского типа — такой рисуют воспоминания Ларису Рейснер (1895–1926). Будущая революционерка и комиссарша Волжской флотилии, в литературе она дебютировала почти так же рано, как Марина Цветаева, еще школьницей выпустив две маленькие книжки «Женские образы Шекспира» (первая часть — «Офелия», вторая — «Клеопатра»). Чуть позднее, в 1914 году, альманах «Шиповник» напечатал ее пьесу «Атлантида». Лео Ринус — так латинизированным именем своего легендарного предка, ученого немца, подписала она свои шекспировские работы. А на тетради девичьих стихов, на первой странице — как примерка шляпки: Лулу, Лулу, Лулу… и рядом — иным, более изящным почерком — Лери, Лери, Лери… (more…)
«Мы — двух теней скорбящая чета» Лондонский эпизод 1899 года по письмам Вяч. Иванова и Лидии Зиновьевой-Аннибал
Еленушка
Биография В. И. Иванова на сегодняшний день изучена и освещена неравномерно. Скажем, классический период «Башни» (1905–1907) исследован весьма подробно; женевский период, связанный с виллой «Ява» (1901–1905), известен уже меньше, и еще меньше — предыдущие годы странствий, когда семья Вячеслава Иванова и Лидии Зиновьевой-Аннибал вела кочевую жизнь, странствуя по всей Европе. Вот к этим-то «темным годам» и относится интересующий нас лондонский период их жизни. (more…)
Заключение
Закат эстетической эпохи и последующая смена общественной парадигмы неизбежно оказываются в центре внимания при любой попытке сравнительного анализа творческой эволюции Йейтса и его русских современников. Тут проходит граница между ранним Йейтсом, певцом «кельтских сумерек», и зрелым Йейтсом, автором «Башни» и «Последних стихов». Тут проходит черта между «дореволюционным» и «послереволюционным» периодами русской поэзии. Именно в этот период эсхатологические мотивы в стихах усилились до предела. Обострились все чувствилища лирики; дар пророчества снизошел на головы певцов; поэзия явила свою полную беспомощность и величайшую силу.
Крик павлина и конец эстетической эпохи
В этой главе я бы хотел привести пример поэтического совпадения, в определенном смысле парный к тому, что мы уже разобрали во Вступлении. Образ лягушачьей икры, появившийся независимо в стихах Йейтса и Пастернака, восходит, как мы убедились, к антибуржуазной риторике Джона Стюарта Миля, к его предупреждению о грядущей деспотии черни. Символизм возник, не в последнюю очередь, как реакция на эту угрозу. Тот образ, к которому мы сейчас обратимся, относится к моменту обратной смены парадигм, к закату символистской эпохи. В этот момент и раздается крик павлина, — причем раздается он практически одновременно в Америке, Ирландии и России.
«Я буду печальнее всех» Йейтс и Ахматова
Метаморфоза
Когда Жданов в печальной памяти докладе 1946 года назвал Анну Ахматову «не то монахиней, не то блудницей», он (или его референт) не выдумал ничего нового, а лишь повторил то, что еще в 1923 году написал в своей книге об Ахматовой Борис Эйхенбаум:
Тут же начинает складываться парадоксальный своей двойственностью (вернее — оксюморонностью) образ героини — не то «блудницы» с бурными страстями, не то нищей монахини, которая может вымолить у Бога прощение1. (more…)
- Эйхенбаум Б. Анна Ахматова. Опыт анализа. Пг. 1923. В дневнике К. Чуковского есть запись об Ахматовой: «Жалуется на Эйхенбаума — “после его книжки обо мне мы раззнакомились”» (Воспоминания об Анне Ахматовой. М., 1991. С. 60). [↩]
«Византийские» стихи Йейтса и Мандельштама
Первое плавание
У Йейтса есть два стихотворения, посвященные Византии; одно в сборнике «Башня», другое — в «Винтовой лестнице». У Мандельштама несомненно византийское стихотворение лишь одно: «Айя-София». Если бы нашлось второе, картина получилась бы симметричной:
| Йейтс | Мандельштам |
| Плавание в Византию (1926) | Айя-София (1912) |
| Византия (1930) | ? |
Четвертый угол квадрата оставлен пустым, так как наша цель в том и заключается, чтобы найти неизвестный элемент и доказать, что он удачно дополняет эту квазименделеевскую мини-таблицу. (more…)
Рубище певца Мандельштам и Йейтс
Уплывшая визитка
Есть люди, отлично ладящие со своей одеждой, и есть те, что находятся с ней в вечном конфликте. Осип Мандельштам принадлежал ко вторым.
Я человек эпохи Москвошвея, —
Смотрите, как на мне топорщится пиджак, —
сказал он в 1931 году, — что можно было бы отнести на счет топорной работы Москвошвея. (more…)
Теория и игра маски Гумилев и Йейтс
Уроки Заратустры
Идея маски играла важнейшую роль в творческой системе Йейтса. Если сонет, по Россетти, — «памятник мгновению», то маска — памятник человеческому состоянию и страсти, отраженному в чертах лица и застывшему в неизменной, следовательно — in potentia — бессмертной форме. (more…)
Загадка «Замиу» Николай Гумилев и Графиня Кэтлин
Крокодил, пальма и солнце
Когда говорят, что акмеизм есть «тоска по мировой культуре», это не совсем справедливо — по отношению к символизму. По сути, весь русский поэтический Ренессанс, начиная с 1890-х годов, был повернут лицом к Западу (и к Востоку — в той степени, в какой Запад интересовался Востоком). Хотя я бы не назвал эту развернутость тоской; есть другие слова, например — тяга и захват, азарт и соревнование. Гумилев, как поэт всемирной отзывчивости, был в этом равно похож и на своего учителя Брюсова, и на своего друга Мандельштама. Соревновательность у него все-таки шла от Брюсова. Достаточно вспомнить, как много он успел перевести из мировой поэзии — от аккадского эпоса «Гильгамеш» до французских и скандинавских народных песен, от «Поэмы о старом моряке» Кольриджа до «Эмалей и камей» Теофиля Готье. (more…)
Мифотворцы Йейтс и Вячеслав Иванов
Роза и Башня
Когда Гумилев в своем письме из Лондона Анне Ахматовой, охарактеризовал поэта, к которому собирался в гости как «английского Вячеслава», то — с присущей ему лаконичностью — он сказал очень много. Мы можем лишь догадываться, что именно Гумилев знал о Йейтсе к тому времени (июнь 1917 г.). Однако у него были неплохие информаторы (его друг художник Борис Анреп, критик и журналист Карл Бехгофер, профессор Морис Бэринг, Олдос Хаксли и др.), и он умел составлять картину из разрозненных фактов. (more…)
Предисловие
Между истинными художниками любой эпохи существует, я думаю, подсознательная общность.
Т. С. Элиот. Назначение критики
Йейтс как зеркало русской поэтической эволюции
В потоке публикаций о Серебряном веке до сих пор чрезвычайно мало работ, анализирующих русскую поэзию в общеевропейском контексте. Это тем более удивительно, что русское поэтическое возрождение, начавшееся в 1890-х годах, во многом было связано с западным (прежде всего, французским) влиянием. Впрочем, стадия подражания оказалась быстро преодолена. Как писал Морис Боура в книге «Наследие символизма», «в большинстве случаев русские подражатели превзошли свои образцы; почти во всех случаях они создали нечто совершенно новое»1. Вне зависимости от того, является ли это мнение чересчур лестным или нет, несомненно, что подлинные значение и масштаб русской поэзии двадцатого века могут быть выяснены и оценены лишь на фоне европейской и мировой поэзии своего времени. (more…)
- Bowra M. The Heritage of Symbolism. L., 1943. P. 144. [↩]
Не просто совпадение, возможно Йейтс и Введенский
Две колыбельные
Сказал задумчивый Фома:
Да, женщины значение огромно,
Я с тем согласен безусловно,
Но мысль о времени сильнее женщин. Да!
Споем песенку о времени, которую мы поем всегда.Н. Заболоцкий. Время, 1933
В 1929 году в Рапалло, едва оправившись от тяжелой болезни, шестидесятичетырехлетний Йейтс начал работать над циклом стихов, который он первоначально назвал «стихами для пения» («poems for music»). Эти стихи резко отличались от прежних — они были, по его собственному признанию, «яростнее и, возможно, легкомысленнее» («wilder and perhaps slighter»). Цикл был в основном завершен в 1931-м. Случайное словцо «возможно» («perhaps») из приведенной фразы не случайно вошло в его окончательное название: «Words for music perhaps» — «Слова, возможно, для музыки» (или «для пения»). (more…)
«В квадраты кубов — провалимся» Йейтс и Вагинов
I
Автоматическое письмо — метод, с которым Йейтс весьма долго экспериментировал и с помощью которого он написал свою философскую книгу «Видение». Кто из русских поэтов баловался подобными вещами? Вспоминается в первую очередь даже не Хлебников, а Константин Вагинов, его «Опыты по соединению слов посредством ритма». Тут если не автоматическое, то уж «полуавтоматическое » письмо налицо. Само название многозначительно. Соединение слов посредством чего? — смысла? — нет, ритма, который для поэта важнее смысла. («В круговороте птиц и листьев, солнца и луны, в вечернем кружении галок ему откроется ритм и контур…» — Йейтс) (more…)
Молодеющий ангел Символизм и постсимволизм
Хоть поздно, а вступленье есть.
А. Пушкин
Мы уже коснулись нескольких аспектов в творчестве Йейтса и рассмотрели параллельные явления в русской поэзии: образ мятежной Музы (А. Блок), башня поэта (М. Волошин), гнев против старости (В. Ходасевич и Г. Иванов). (more…)
Бунт обреченных Йейтс, Ходасевич и Георгий Иванов
В 1924 году Владислав Ходасевич, обремененный не столько возрастом (в свои-то 38 лет!), сколько ранней усталостью и пророческой памятью поэта, писал в стихотворении «Перед зеркалом»:
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея? (more…)
Возвращение в Тур-Баллили Йейтс в 1922 году
I
Цикл «Размышления во время гражданской войны» входит в книгу стихов Йейтса «Башня» (1928). Начинается книга со знаменитого «Плавания в Византию». За ним идет стихотворение «Башня» (по которому и назван сборник). Далее следуют «Размышления…» и «Тысяча девятьсот девятнадцатый». Эти первые четыре вещи не просто задают тон сборнику — они составляют его главную ударную силу. Можно сказать, что вся книга как ракета, движется по инерции, заданной мощным первоначальным разгоном. (more…)
Взгляд с поэтической башни на гражданскую смуту Йейтс и Волошин
I
С мифологемой башни связаны и мужские, и женские атрибуты. Безусловно, это символ мощи; но в башню заточали красавиц (от Данаи до блоковской Изоры, томившейся в Башне Безутешной Вдовы). В Песне Песней шея невесты сравнивалась со столпом из слоновой кости, даже женский носик уподобляется башне: «нос твой — башня Ливанская, обращенная к Дамаску». Вероятно, от Песни Песней идет величание Богородицы «башней из слоновой кости» в католических песнопениях — откуда Сент-Бев и позаимствовал свою знаменитую метафору о поэте, впервые применив ее к Альфреду де Виньи. Для символистов башня стала важнейшим символом самостояния искусства — символом, который они, по своему обыкновению, старались претворить в жизнь. (more…)
Явление цыганки Йейтс и Блок
I
Сравнивать Йейтса с Блоком начали довольно давно, что естественно. Оба были яркими фигурами литературного символизма, оба олицетворяли для публики «Поэта», то есть мечтателя не от мира сего. Очевидно, что Таинственная Роза Йейтса, по сути, то же, что Прекрасная Дама Блока — и реальная возлюбленная, вознесенная на метафизический пьедестал, и воплощенная в женщине Тайна Жизни, Душа Вселенной.
Йейтс и Россия К предыстории знакомства
Прижизненные упоминания и переводы
Первое упоминание У. Б. Йейтса в русской печати, по-видимому, относится к 1896 году, когда в девятом номере журнала «Северный Вестник» появилась статья Зинаиды Венгеровой о Блейке — очередная в ряду ее статей о европейском символизме, который она хорошо знала и горячо пропагандировала. (more…)
Великое Неизвестное Жизнь Йейтса
Не потрясенья и перевороты
Для новой жизни очищают путь,
а откровенья, бури и щедроты
Души воспламененной чьей-нибудь.Борис Пастернак
Происхождение
«Опустел сосуд Ирландии, поэзия вытекла из него», — писал Оден в элегии «Памяти У. Б. Йейтса». Такое чувство бывает, когда умирает великий поэт…
Он скончался 28 января 1939 года в приморском местечке Рокбрюн на юге Франции. В роковую зиму, когда «все собаки Европы громко лаяли в кромешном мраке», предвещая небывалое лихолетье. Лишь спустя девять лет гроб с его прахом был перевезен на военном корабле в Ирландию и перезахоронен, согласно его последней воле, в деревушке Драмклиф вблизи Слайго. (more…)
Общее предисловие Происхождение темы
Художественный перевод неизбежно включает в себя исследовательскую работу: пристальное чтение, анализ, сопоставление текстов. Неудивительно, что занятие этим сугубо практическим делом доводят человека нередко до писания статей, а то и целых книг. Вот так и мои первые эссе о Йейтсе выросли из наблюдений переводчика. Они начинались с подчеркиваний, восклицательных знаков на полях, цитат из русских стихов, написанных напротив английских…