Григорий Кружков

«Могучий стык»

Слово «стык», как и слово «смычка», было в большом ходу в начале 1920-х. Между прочим, книга статей видного критика Воронского, вышедшая в 1923 году, называлась «На стыке». (more…)

«Пространством и временем полный»

Несколько примеров применения «закона ветхого Данте». С. С. Аверинцев однажды предположил, что строка Мандельштама «Всю дорогу шумели морские тяжелые волны» отсылает нас к первой главе «Илиады». Характерна его аргументация: «Гомеровский стих очень близок к самому началу поэмы, так что его шансы попасться на глаза Мандельштаму чрезвычайно велики; раз начав читать „Илиаду“ с начала, невозможно не дойти до него, а дойдя, трудно не запомнить»1. (more…)

1. Аверинцев С. С. Золотистого меда струя из бутылки текла… // Столетие Мандельштама: Материалы симпозиума. Нью-Йорк, 1994. В тексте, вероятно, описка: дается ссылка на 15-й стих, в то время как сходство со строкой Мандельштама обнаруживает стих 483: «Страшно вкруг киля его зашумели пурпурные волны» (перевод Н. Гнедича). Впрочем, все стихи первой главы можно считать достаточно близкими к началу поэмы, так что это не меняет логики автора. [↩]

«Ветхий Данте»

Поэт всегда ждет вдохновения и подлинно живет, лишь когда «эта дрянь на него находит», как говорил Чарский в «Египетских ночах». Поэтому он и книги читает по-особому, вполдуши (как кот спит вполуха). Он словно раздваивается: одна часть читает, а другая задумывается и тихо склоняется к писанию. И вот когда уклоны книги и поэтической души совпадают, происходит резонанс или вспышка — вдохновение. (more…)

«Уроки английского»

Осенью 1913 года Борис Пастернак решил серьезно взяться за английский язык, стал брать уроки. В сборник «Сестра моя — жизнь» войдет стихотворение с таким названием: «Уроки английского»:

Когда случилось петь Дездемоне, —
А жить так мало оставалось, —
Не по любви, своей звезде, она —
По иве, иве разрыдалась. (more…)

«Я успела поспать…»

Бывают старые загадки, на которые как бы давно уже махнул рукой, и вдруг они сами разгадываются — совершенно неожиданно. Так, для меня всегда были загадкой переводы из Киплинга А. Оношкович-Яцыны. Откуда взялись эти стихи, такие выразительные и сильные? (more…)

«Златая цепь на дубе том»

У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том.
и днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом.

Здесь существует проблема с златой цепью. Но как понимать — «по цепи кругом»? Некоторые, в том числе художники-иллюстраторы, представляли, что кот ходит на цепи, привязанной к дубу. В собрании сочинений Пушкина под редакцией Венгерова (Т. I. С. 595) помещена иллюстрация Крамского: под дубом сидит поэт, рядом с ним кот, привязанный цепью, которая накручена на ствол дуба. Кот в ошейнике, на привязи, изображен и на многих других рисунках — в том числе, например, на марке дореволюционного издательства «Лукоморье». Правильно? (more…)

Римские лестницы

Рим — город холмов и, следовательно, лестниц. Лестница — символ преодоления;, фонтан — легкости и неистощимости жизни.

О римских фонтанах я впервые услышал от Аркадия Штейнберга. Он сказал: «Всякий, кто хочет научиться переводить сонеты, должен знать наизусть „Римские сонеты“ Вячеслава Иванова». (more…)

От Бэрваша до Баттла Тропой Киплинга по волшебным холмам

Была у меня одна авантюрная мысль: прежде, чем начать переводить книгу о Паке с Волшебных холмов, побывать в тех краях, которые описывает Киплинг. Это окрестности деревушки Бэрваш в графстве Сассекс. Там сейчас дом-музей, и хотя времена изменились, но места по-прежнему захолустные, глухие, и кто знает: вдруг и мне повезет встретиться с этим старым английским лешим, шутником и проказником Паком? Почему бы и нет! Разве мы не сроднились с ним, хотя бы отчасти, еще пятнадцать лет назад, когда я перевел балладу про Робина Весельчака, — а это и есть одно из прозвищ Пака. (more…)

В снежных сумерках на опушке века

Двадцатый век — технический, жесткий. Взгляните на эту конструкцию: «XX» — две перекрещивающиеся балки, две опоры силовой линии или эстакады, не облагороженные ни единой ионической колонной. В XIX веке, слава Богу, еще сохранялась одна, а XVIII век недаром считается веком Классицизма, его украшают целых три стройных колонны — настоящие Пропилеи Разума и Художеств. (more…)

«Мяу» вместо «м-мууу»

Ибо сам мир, я должен заявить это голосом твердым и властным, есть лишь протяжное мяу, зажаренное и поданное нам вместо благородного м-муу.

В. Хлебников

Ты спрашиваешь, на что похожа Америка? Америка похожа на Эгейское море. На западе ее обитают племена воинственных голливудцев, на востоке лежат торговые города финикийцев и нью-йоркцев. Посередине — огромный Архипелаг университетов и колледжей, и между ними курсируют лодочки хитроумных держателей разных ученых степеней. Остров острову рознь. На этом вы найдете мудрого Просперо, на другом — уткнувшегося в своих баранов Полифема; а в ином месте такой грохот стоит от сталкивающихся лбами непримиримых фракций, что пронеси Господи! и все же лишь тут возможно гуманитарию «ногою твердой стать при море», все остальное — текучесть, хлябь, талласа, игралище симпатичных, но загадочных и непредсказуемых дельфинов. (more…)

Про кота строфы

— Где ты была сегодня, киска?
— У королевы у английской.
— Что ты видала при дворе?
— Видала мышку на ковре.

Лучше сразу признаться. Ведь вы, может быть, ждете от этих страниц панорамного охвата американской жизни, широких обобщений… Не ждете? Вот и правильно. Взгляд у меня не панорамный, а, скорее, узконаправленный, как у того кота: дайте ему уткнуться в какую-нибудь книжку на уличном развале, и она моментально заслонит любой небоскреб. Не мне вам объяснять. На книги мы реагируем одинаково — так сказать, мышинально. Что в Москве, что в Нью-Йорке (или, как я говорю, в Нью-Норке). (more…)

Ностальгия обелисков

Это было в Центральном парке Нью-Йорка на третий или четвертый день солнечного затмения. Оно упало (помнишь?) сразу на оба полушария Земли, как огромная птица с двумя крылами. Тьма египетская объяла мир, и я побежал, прикрыв голову полою, и ноги мои подгибались от страха, и сердце билось, как перепелка. (more…)

«Мохнатая сексуальность», или Новые, леденящие душу подробности сатанинской поэзии Пастернака

«Литературное исследование ныне сделалось криминальным расследованием в духе не столько Шерлока Холмса, сколько Торквемады и государственного обвинителя Вышинского», — констатировал Октавио Пас несколько лет назад в «Партизан ревью» (1991, № 4). Увы, тенденция уловлена и сформулирована верно. Разоблачительный пафос, обвинительный уклон, кажется, прочно вошли в литературоведческую моду. Штампуются все новые приговоры. (more…)

Наизнанку Бориса Пастернака продолжают «разоблачать»

Эпизоды обвинения

Чтобы попасть в Дом-музей Пастернака, надо от станции Переделкино взять чуть вправо и вперед по шоссе, мимо кладбища, мимо поля, а за ним снова повернуть направо — на улицу, «имеющую наглость (по выражению Лидии Чуковской) именоваться улицей Павленко». Заслуги этого литературного бонзы, в частности его подлая роль в судьбе Мандельштама, хорошо известны. Дом-музей Пастернака на улице Павленко — парадокс, но такой, в котором ярко проступает вечная метафизика зла. Ибо что ни говори, а есть в нем какая-то мучающая загадка, и оно не сводится ни к выгоде, ни к мести, ни к другой рациональной причине. Знаю только, что зло магнитится к добру и всякая тень требует для своего самовыражения светлого фона. Значит, и табличка с названием улицы — экспонат, и я бы не стал ее снимать. (more…)

Шекспир без покрывала, или Шахматы, плавно переходящие в шашки

«Не принадлежит ли этот документ
к другому, позднейшему времени?»

Помнится, Н. В. Гоголь в «Мертвых душах», пересказав разные фантастические гипотезы, возникшие по поводу личности Чичикова в губернском городе NN, заключает их выводом: а стоит ли, собственно говоря, удивляться? (more…)

Детство и игра у Пастернака

Эти заметки о Пастернаке придется начать немного издалека — с символистов и акмеистов. Ведь для того, чтобы понять художника, поэта или философа, очень важно знать фон, на котором он проявил себя. Какое было настроение умов? Какие господствовали вкусы, мнения, идеи? к чему он присоединился, от чего оттолкнулся? Дудел ли в одну дуду с большинством или шел против течения? Иначе говоря, то новое слово, которое приносит с собой художник, нужно рассмотривать не как простое высказывание, а как ответ. А вопрос ставит время и эпоха. (more…)

Владимир Бенедиктов на фоне волн и холмов

Бенедиктов побеждает Гумилева

Литературная репутация — вещь весьма консервативная, особенно если она удобно встраивается в готовую схему. Бенедиктова вспоминают чаще всего в связи с Пушкиным и с Козьмой Прутковым. В первом случае это легенда о гении, преданном друзьями и неблагодарной публикой, отданном ими на растерзание бездушному свету. Литературным антиподом героя в этом сюжете выступает Булгарин, но он прозаик, а для симметрии требуется и поэт, который как бы украл у Пушкина любовь читателей. с легкой руки Белинского, таким антиподом делается Бенедиктов — благо, его первый сборник, изданный в 1835 году, действительно имел большой успех. Но помилуйте — Бенедиктов не был ни агентом полиции, ни доносчиком, и ничего плохого он Пушкину не сделал! Для легенды это неважно, оппозиция выстроена: Пушкин — Бенедиктов, Моцарт — Сальери, гений и злодейство (то бишь бездарность, что одно и то же). Так оно и запомнится. (more…)

В поисках Чеширского кота Опыт о происхождении смеха

Why did I laugh tonight?

Диапазон смешного необычайно широк. Смех может быть признаком остроумия или симптомом идиотизма. Смех относителен; это не какой-нибудь безусловный рефлекс. Бывают ситуации, когда просто не знаешь — плакать или смеяться (или делать что-то третье). Все зависит от какого-то внутреннего переключения сознания. Еще Анри Бергсон заметил, что для возбуждения духа комизма требуется «нечто вроде временной анестезии сердца». (more…)

Глазок ватерпаса О поэзии Шеймаса Хини

Говоря о Шеймасе Хини, нельзя не вспомнить о Йейтсе и Джойсе, потому что любой ирландский поэт ХХ века воспринимается на фоне этих главных имен, неизбежно подлежит сравнению с ними. «Опустел сосуд Ирландии, поэзия вытекла из него», — писал Оден в элегии на смерть Йейтса. Явление Шеймаса Хини многие воспринимают как реинкарнацию великой ирландской поэзии, на что работает и мистика дат: Хини родился в том самом году, когда умер Йейтс — в 1939-м. (Тем интереснее их контрастность — но об этом чуть позже.) (more…)

Темный Уоллес О Уоллесе Стивенсе

Однажды Уоллес Стивенс выразился в том смысле, что в отличие от философии, которая есть, так сказать, официальный взгляд на бытие, поэзия — неофициальный взгляд на то же самое. Склонность к философствованию — такая черта поэзии Стивенса, которая сразу бросается в глаза. Порой он столь активно манипулирует в своих стихах абстракциями и логическими построениями, что становится темным, как Гераклит-философ, которому даже прозвище было «Темный». Кроме того, Стивенс, как библейский проповедник, любит говорить притчами и загадками. И загадки его не всегда простые. Полная связка ключей к Стивенсу тяжела. (more…)

Роман с гитарой О стихах Джойса

Читатель, знающий Джойса как автора «Улисса» — величайшего модернистского романа XX века, удивится, познакомившись с Джойсом-поэтом. Его стихи могут показаться не просто традиционными, а старомодными — шокирующе старомодными. Зато они открывают нам совершенно другого, незнакомого Джойса; а это дает возможность по-новому увидеть и его новаторскую прозу. (more…)

«Солнце-сердце» Миф и сказка в «Реке Потудань»

Бракосочетание Земли и Солнца

Ситуация «бессилия любви», возникающая в рассказе А. Платонова «Река Потудань», сродни той, которую описал Шекспир в двадцать третьем сонете:

(more…)

«Это великая святыня» Парадигма жертвоприношения в «Улиссе»

Жрец

Впервые познакомившись с мистером Блумом в четвертой главе «Улисса», многие читатели, вероятно, были шокированы. «Мистер Леопольд Блум, — говорится там, — с удовольствием ел внутренние органы животных и птиц. Он любил жирный суп из гусиных потрохов, пупки с орехами, жареное фаршированное сердце, печенку, поджаренную ломтиками в сухарях, жареные наважьи молоки. Всего же больше любил он бараньи почки на углях, которые оставляли во рту тонкий привкус с отдаленным запахом мочи»1. (more…)

1. Здесь и далее русские цитаты приводятся по изданию: Джойс Дж. Улисс. Пер. В. Хинкиса и С. Хоружего. М., 1993. Уточнения, вводимые в перевод в необходимых случаях, специально не оговариваются. [↩]

«Адская глава» в «Портрете художника»

Пять глав и пять дней

Хронотоп «Портрета художника в юности» Джойса имеет одну примечательную особенность. Четыре главы из пяти охватывают месяцы и годы жизни Стивена Дедалуса, а третья глава — практически только пять дней. (more…)

Чехов и волшебная сказка О сюжетной схеме «Трех сестер»

В сказке все утраивается. У родителей
три сына, у царя три дочери.

В. Я. Пропп1

«У царя три дочери…»

Еще при жизни Чехова критики отмечали, что успех его пьес основывается не столько на сценических диалогах или перипетиях сюжета, сколько на чем-то неуловимом, что можно условно назвать настроением. Проделаем радикальный эксперимент: возьмем чеховскую пьесу «Три сестры» и удалим из нее текст — то есть речи персонажей. Что останется? По-видимому, только название, список действующих лиц и сценические указания. (more…)

1. Пропп В. Я. Русская сказка. М., 2000. С. 226. [↩]

Юность не имеет нужды в «at home»

Если последним автором, о котором Пушкин писал перед дуэлью, был Корнуолл, то одним из последних его книжных приобретений (судя по счету от книгопродавца, полученному вдовой поэта) были «Письма и разговоры Кольриджа, с добавлением воспоминаний о нем». А годом ранее Пушкин купил «Образцы застольной беседы» Кольриджа и сделал на ней памятную надпись: «Купл. 17 июля 1835 день Демид. праздн. в годовщину его смерти». Видимо, по этим «образцам» Пушкин и назвал свое собрание историй и анекдотов, записанных в 1830-х годах, «Тable-talk». К этому надо добавить, что Кольридж регулярно печатал свои «Table Talk» в английских журналах, которые Пушкин покупал и читал, — «Edinburgh Review» и «Quarterly Review». То есть, Пушкин действительно мог не только читать, но и «перечитывать Кольриджа». (more…)

Два заклинания

Известно, что «Заклинание», написанное Пушкиным в Болдине, — версия стихотворения Корнуолла с идентичным названием («An Invocation»), которое начинается так:

I

If, at this dim and silent hour,
Spirits have a power
To wander from their homes of light,
And on the winds of night
To come, and to a human eye
Stand visible, like mortality —

II

Come thou, the lost Marcelia, thou —
And on thy sunny brow
Bear all the beauty as of old… (more…)

Поэт и эхо

Итак, не Джон Китс и не Перси Шелли, а Барри Корнуолл стал литературным собеседником Пушкина в Болдине и даже, по прихоти судьбы, — его «последним собеседником» в литературе. Так выразился издатель в редакционном примечании к переводам пьес Корнуолла в «Современнике» за 1837 год. Так же озаглавлена статья Н. Яковлева (1917) — первая и единственная в России обстоятельная статья, посвященная Барри Корнуоллу1. Впрочем, занятый сравнением текстов Пушкина и Корнуолла, ее автор совсем не касается жизни и литературной судьбы английского поэта. (more…)

1. Яковлев Н. Последний литературный собеседник Пушкина // Пушкин и его современники. Вып. XXVIII. Петроград, 1917. С. 5–28. [↩]

Пушкин и Китс

Еще одна история о «невстрече» Пушкина связана с именем Китса. Разумеется, речь идет не о личной встрече: Китс не бывал за границей и лишь в конце жизни, безнадежно больной, отправился в Рим, где и умер в 1821 году. Но, может быть, Пушкин, по крайней мере, читал его произведения? В его библиотеке сохранилась книга «The Poetical Works of Coleridge, Shelley and Keats» — еще одно издание Галиньяни (Париж, 1829). Как мы уже упоминали, Пушкин в Болдине «перечитывал Кольриджа». Он мог это делать, если том Кольриджа, Шелли и Китса был захвачен им в дорогу вместе с томом Боулса, Милмана, Уилсона и Корнуолла. Но ни Шелли, ни Китс нигде в пушкинских работах не упоминаются. Особенно досадной кажется невстреча с Китсом: у них с Пушкиным и впрямь было много общего. (more…)

Пушкин и Браунинг

Пушкинские «Маленькие трагедии» выполняют те же функции, что и «большие» классические драмы, представляющие человеческий дух в момент его высшего напряжения. Подобно мистерии и моралите, они рисуют человека в его универсальном, всемирном значении. Как мог Пушкин написать эти поистине шекспировские по масштабу вещи, вдохновляясь произведениями явно не шекспировского масштаба? (more…)

Тайны гроба

Простая и сильная манера пушкинских пьес восходит к английской драме эпохи Возрождения. Это устанавливает масштаб и точку отсчета для «Маленьких трагедий». Не просто драматические этюды, рисующие человеческие страсти и пороки: такие, как зависть, скупость, донжуанство и так далее, — перед нами трагедии в классическом смысле этого слова. Речь идет о противоборстве с Роком, со всем, что умаляет человека. Барон восстает против убывания телесной силы, накапливая богатства. Сальери оспаривает правоту небес, Дон Жуан — земные законы, Вальсингам — утешения религии. (more…)

Сундук и книга

Первая сцена гетевского «Фауста» — ученый, в своем полночном кабинете размышляющий о знании и счастье, — одна из самых знаменитых сцен в мировой драматургии. Как известно, эту экспозицию Гете позаимствовал из трагедии Кристофера Марло «Доктор Фаустус» (1592), а Байрон впоследствии приспособил ее для первой сцены своего «Манфреда». Картина действительно впечатляет. Тусклый огонь светильника, таинственные тени, и на этом фоне — колдун с раскрытой книгой. Байрон постарался еще более приукрасить декорацию, перенеся действие в замок Манфреда где-то в Альпийских горах. При этом неизменными остались готические своды комнаты (или галереи) и время суток — ночь. (more…)

О пользе поэтической «экономии»

Впервые Пушкин упомянул о «Маленьких трагедиях» в письме Плетневу из Москвы 9 декабря 1830 года. После его смерти это название вновь появилось в критических работах и в конце концов стало общепринятым. Но на заглавной странице болдинской рукописи мы видим иное название: «Драматические сцены», что совпадает с названием цикла маленьких пьес Барри Корнуолла, включенных в сборник Галиньяни. (more…)

Приключения Лукреции в России

Репутация Шекспира как величайшего английского поэта в основном сложилась в начале XIX века. Не Байрон, а Шекспир сделался подлинным вождем романтического движения — Бардом с большой буквы, непогрешимым образцом. Когда Пушкин осознал это, он сменил ориентиры и выбрал Шекспира своим учителем «истинного романтизма». Впрочем, в его новом ученичестве не было и тени идолопоклонства. Фраза «отец наш Шекспир», прозвучавшая в одном из пушкинских писем, имеет оттенок фамильярности — ироничной фамильярности потомка. Пушкин явно наследник Шекспира: в нем та же широта кругозора, универсальность, артистичность. Оба они — настоящие «лисы», если использовать термин Исайи Берлина из книги «Еж и Лис»: то есть художники, знающие не одну, а много разных приемов и уловок. (more…)

Переправа через Ла-Манш

Любовь к французской литературе развилась в Пушкине очень рано. Библиотека в их доме состояла по преимуществу из французских классиков, и отец сам пристрастил его к чтению, читая вслух стихи и монологи из пьес. Особенно мастерски он декламировал Мольера, и неудивительно, что первыми детскими опытами Пушкина были французские стихи; по словам его сестры Ольги, уже девяти-десяти лет от роду он сочинил пьеску «Escamoteur», ироикомическую поэму «Toliade», эпиграммы и басни. (more…)

О сундуке, прибывшем вместе с Пушкиным в Болдино, и что было внутри

3 сентября 1830 года Пушкин прибыл в Болдино — село в трехстах милях к востоку от Москвы, переданное ему во владение отцом в связи с предстоящей женитьбой. с собой он привез полный сундук книг и рукописей. Страшно подумать, какой урон могла бы понести русская поэзия, если бы этот сундук украли, если бы он пропал где-нибудь по дороге! Да и благосостоянию Пушкина это нанесло бы серьезный ущерб. (more…)

Пушкин как озерный поэт

Я возмужал среди печальных бурь,
И дней моих поток, так долго мутный,
Теперь застыл дремотою минутной
И отразил небесную лазурь.

А. Пушкин, 1828(?)

Тема «Пушкин и английская поэзия» ассоциируется у читателя, в первую очередь, с именами Байрона и Шекспира1. При этом в первую очередь вспоминают его южные поэмы и трагедию «Борис Годунов», написанную в Михайловском. Но ведь Пушкин изучил английский язык уже после Михайловского и его увлечение английской литературой, как можно судить хотя бы по приобретаемым книгам, только возрастало в последние годы его жизни. (more…)

1. Литература на эти темы обширна. См., например: Жирмунский В. М. Байрон и Пушкин. Л., 1924. Переизд.: Л., 1978; Левин Ю. M. Шекспир и русская литература XIX века. Л., 1988. [↩]

Предисловие

Название этой книги переводное и, отчасти, автобиографическое. В 1970-м году издательство «Художественная литература» предложило мне перевести стихотворение Теофиля Готье «Nostalgie des obélisques». Сюжет его связан с египетским обелиском, перевезенным во Францию и установленным на площади Согласия в 1835 году. Другой обелиск, парный к первому, остался на берегу Нила, в Луксоре. В стихотворении Готье луксорский обелиск скучает по брату и мечтает перенестись в Париж, а парижский — наоборот, жаждет вернуться на родину. Лишь много лет спустя я понял, какой мощный символ заключен в этом сюжете. Он напоминает «Сосну и пальму» Лермонтова; только там речь идет о любви или о дружбе, а здесь — тоска по далекому в чистом виде. Ведь и перевод тоже — тоска по далекому. (more…)